Записка хана Внутренней орды оренбургскому военному губернатору по вопросам организации управления и суда

23 июня 1837 г.

   Докладная записка его превосходительству оренбургскому военному губернатору, господину генерал-адъютанту и кавалеру Василию Алексеевичу Перовскому, по разным предметам, относящимся к благоустройству внутренней
Киргизской орды

  С некоторого времени во Внутренней орде, между киргизами неблагонамеренными :и оглашаемыми в разных преступлениях, возникает неповиновение местным старшинам и родоначальникам. Ослушники по требованию следователей и по вызову своего начальства не являются к спросам: от чего естественно замедляется производство дел. Для удержания от такого самовольства, когда на виновных не действуют благоразумные убеждения, следовало бы принимать меры решительные, искореняя зло это в самом начале, тем более, что оно весьма скоро распространяется в киргизском народе по легкомыслию его и слабым понятиям о пользе зависимости для соблюдения общественного порядка. Отношениями от 14 июля 1836 года за № 460, касательно противозаконных действий старшины Исатая Тайманова с прочими и от 21-го ноября того же года (N 832), о неявке киргизов: Жаппаса н Жанабека Кушаевых к исследованию, производимому Царевского земского суда дворянским заседателем Даниловым о мертвом теле, найденном между уничтоженным кордоном Табыльсаем и Горькою речкою, просил я от Оренбургской пограничной комиссии разрешения о способах на прекращение объясненных беспорядков, что небезизвестно и Вашему превосходительству; но ответа не последовало. Обязанностию поставляю вновь всепокорнейше просить почтить меня разрешением по этому предмету, ибо при желании моем упрочить во Внутренней орде спокойствие и порядок подчиненности, необходимо содействие правительства по пребыванию Орды в пределах Российской империи.
  Некоторые родоначальники и старшины, по званию своему долженствующие иметь надзор за поведением подчиненных им киргизов и содержать их в порядке и во всегдашней верности и послушании, оказываются нерадивыми в исполнении своих обязанностей: напротив другие продолжают службу свою с усердием, предписания и поручения мои исполняют исправно и за киргизами наблюдают по мере сил своих и возможности. Для первых требуются легкие исправительные наказания, а последним необходимо нужно одобрение наградами. Об этом имел я честь объяснить в представлении к Вашему превосходительству от 31-го марта 1836 года, за № 178, по делу о выданных «из Внутренней орды г. гвардии поручику Васильеву магометанах, подозреваемых за беглых и бродяг. Считаю, что временное содержание нерадивых под стражею и поощрение усердных наградами, с двух различных сторон принесут толщу для службы по моему управлению.
   В том же представлении испрашивал я наградить управляющего Нагаевоким родом, советника моего старшину Чумбала Ниязова, старшину Нагаевского рода Жолгут Наурызбаева и Султана Суюнкигалия Жаналиева за содействие при поимке магометан, выданных г. Васильеву. Осмеливаюсь возобновить ходатайство мое по этому предмету.
   Из султанов и старшин, управляющих родами во Внутренней орде, коих число 13, немногие знают грамоте. Между тем требуются от них письменные по разным делам донесения и прочая переписка. Вольнонаемные письмоводители из магометан, проживающие у родоначальников по паспортам, за неимением здесь лучших, почти все плохие грамотеи, с нехорошей нравственностью, более вредные беспорядочным внушениями, нежели полезные в производстве дел. Они влекутся сюда преимущественно из корыстолюбия, а когда, по миновании сроков паспортам, высылают их из Орды в свои жительства, то родоначальники долго не могут найти желающих поступить к ним для письмоводства и в это время предписания и другие письменные требования остаются у них без исполнения. По уважению описанных неудобств всепокорнейше прошу Ваше превосходительство: неблагоутодно ли будет сделать распоряжение об определении к родоначальникам безсменных письмоводителей из Башкирского и Мещеряцкого войска, с добропорядочным поведением, знающих хорошо читать и писать по та­тарски, к каждому родоначальнику по одному, зачислив их в действительную службу, но не полагая им казенного жалованья. Жалованье же им, по совещанию моему с родоначальниками и старшинами, могло бы быть назначено смотря по мере трудов и усердию каждого письмоводителя и обширности рода, при началь­нике которого каждый из них состоять будет, с раскладкою нужных для того денег на киргизов: каковая повинность, по многочисленности последних, нисколько не может быть для них отяготительна.
   Оренбургская пограничная комиссия сообщила мне копию с указа Правительствующего сената, последовавшего на имя Вашего превосходительства, от 15 генваря нынешнего года за № 2389-м. В этом указе объяснено, что я имею во Внутренней орде власть суда и расправы, исключая лишь уголовных дел, и чтобы сторонние лица, имеющие претензии на киргизов, обращались с оньми ко мне, имеющему право и обязанность доставлять законное удовлетворение, а если такового не будет оказано, то каждый в праве приносить жалобы свои куда по порядку следует.
Имея в виду с одной стороны столь благодетельное распоряжение Правительства для управляемых мною ордынцев, и с другой, что в всемилостивейшей грамоте, состоявшейся при возведении меня на ханское достоинство, между прочим изображено: стараться подданный его и. в. вверяемый мне киргиз-кайсацкий народ содержать в порядке и каждому правый суд оказывать, решаюсь я обратиться к Вашему превосходительству со всепокорнейшею просьбою: не будет ли признано возможным, применяясь к этим постановлениям, дела следственные о производимых киргизами кражах междоусобных и у посторонних лиц, представить разбирательству моему, в Ханском Совете, на праве дел исковых гражданских, с тем, чтобы претендателям доставляемо было мною, в случае справедливости претензий их, платежное удовлетворение, а виновным производилось бы наказание в Орде по нашим обычаям и законам. Это для полудиких кочующих киргизов было бы превосходное облегчение, не отвлекая их от семейств, хозяйства и скотоводства чрез отдаленные пространства, на неопределенно-продолжительное время, по следственным и письменным формам, так как отлучки из Орды всегда составляют разорение ордынцу в его домашнем быту. Напротив, уголовными делами считать смертоубийство, разбой и захват русских для продажи в рабство, за что виновных киргизов по недавно состоявшемуся закону велено предавать военному суду. Тогда с предоставлением мне суда и расправы о кражах значительно уменьшилось бы следственных производств о киргизах по судебным местам; не встречалось бы замедлений в доследованиях и удовлетворениях, а наконец, и казна не тратила бы денег на содержание арестантов.
   Изложив здесь мысли и просьбы мои с должным усердием к благу управляемого мною народа и с полной откровенностью к Вашему превосходительству, как к главному начальнику Оренбургского края, я почел бы себя весьма довольным, если бы Ваше Превосходительство соизволили уважить представление мое в чем возможно.

Хан внутренней Киргизской орды

Жангер.

23-го июня 1837 года.

Оренбург.

ЦГИЛ КазССР, ф. 4, on. I, д.. 1609, лл. 1—4.

_____________________________________________________

Записка хана Внутренней орды оренбургскому военному губернатору по вопросам организации управления и суда // Материалы по истории политического строя Казахстана. Т. 1. – Алма-Ата: Издательство Академии наук Казахской ССР, 1960. – С. 55-57.