И БЕЛЫМ ОБЛАКОМ ПЛЫЛ СОБОР

Став в 1807 городом, Петропавловск рос в основном в подгорной части до 1849 года. Композиционным центром подгорья стал Покровский собор, который начал сооружаться с 1913 и строился до 1848 года. Удивительное место для собора выбрали зодчие. Высокий останец террасы не позволял даже в большие наводнения затапливать его водой. Вода доходила до третьей ступеньки, и собор плыл белым облаком среди затопленных домов обитателей подгорья.
Старые двухэтажные дома подгорья еще кое-где сохранились. Как правило, низ у них был каменным, верх деревянным. Внизу - лавочка, каменный лабаз с железной ажурной дверью. Вверху жили сами обитатели этого дома. Позднее, когда город "вышел" на гору, подгорье стало Казачьей станицей. В ней располагались школа, дом наказного атамана, дома обывателей. Улица Крупской называлась ранее Станичной. Рядом была Полковая улица. Неровный рельеф подгорья отражался в таких названиях улиц, как Больше-Канавная, Мало-Канавная, Качагурная (качагур - это высокие неровности рельефа). Вокруг станицы проходили учения сибирских казаков. Красивые молодые парни в форме с лампасами, в фуражках с кокардой, вооруженные пиками и саблями, проезжали с песнями по улицам подгорья. Не одно девичье сердце замирало при виде таких красавцев.
1 августа 1914 года была объявлена война. Начался призыв, и брат моей бабушки Семен Иванович Колмогоров оказался записанным в войска Сибирского казачества. 16 октября 1914 года турецкий флот обстрелял Одессу, Новороссийск, Севастополь. Россия немедленно приняла вызов и отправила на войну с Турцией полки сибирских казаков. В их числе был и мой дед. Из родного города они уезжали на поезде, везли с собой и лошадей. Представляю, как трудно было на той далекой войне сибирским казакам. Привыкшим к ровной местности, им пришлось подниматься на перевалы, проходить по горным кручам.
И не от пули, не на поле брани погибли сотни наших казаков, а свалила их страшная по тому времени болезнь - тиф трех разновидностей: сыпной, брюшной и возвратный. Младшая дочь Л.Н. Толстого ухаживала за больными тифом. Может быть, она закрыла глаза моему деду. Она так описывает уход за больными казаками: "Почти все больные -тифозные. Всю ночь бегаешь из одной палаты в другую. Стонут, мечутся, бредят. Чувствуешь полное бессилие как-то облегчить, помочь. Минутами делается страшно. Стоны переходят в хрип. Подбегаешь: дыхания нет, больной затих, пульса нет. Только успеешь перекрестить, закрыть глаза - умер".
Так и остались в далеком Эрзеруме казаки - сибиряки. Их хоронили без отпевания, в больших братских могилах, вдали от милой Родины.
А подгорье продолжало жить своей жизнью. Покровский собор был церковью только для казаков. Весь остальной люд венчался, крестился, отпевался в солдатской церкви.
У подгорья было две беды: весной город заливался водами Ишима, а летом начинались пожары. Иногда вода приходила неожиданно. Моя бабушка рассказывала, что весной на Пасху она сидела на лавочке и вдруг видит - бежит городовой и кричит: "Вода, вода!" А ведь люди держали скот. Бывало так, что коров затаскивали на крышу. Маленькие домики без фундамента вода сносила, и можно было видеть, как вниз по течению плывет маленький домик, а на столе - куличи, крашеные яйца, творожные пасхи.
Только в 1962 году была построена дамба, защитившая подгорье от наводнений.
В Покровском соборе отмечались многие знаменитости, посещавшие наш город. В 1829 г. здесь побывал Александр фон Гумбольдт - выдающийся немецкий ученый. В1891 году Казачья станица в полном составе встречала на деревянном мосту наследника престола, будущего царя Николая II, когда он возвращался с востока после своего памятного путешествия.
Гудели колокола Покровского собора, ему отдавали честь казаки.
Позднее Покровский собор переименовали в собор Петра и Павла. Казачья станица исчезла, осталось только несколько старых зданий. Но подгорье продолжает жить своей жизнью, сохраняя в старых домах колорит прошлой эпохи.