Полковник милиции в отставке Серик Смагулов не дожил до 70-летия Победы 39 дней.

...Суровый московский вокзал, проводы новобранцев на фронт. Пока не прозвучала команда: "По вагонам!", парни толпились на перроне в окружении родных и друзей. Кто, не скрываясь, плакал, кто шутил вопреки тревоге, где-то песню грянули... напутствия, обещания... И среди этого гомона стоял парнишка – худощавый, невысокого росточка – один, совсем один.

Совсем юным остался он сиротой. Вдоволь намаявшись голодом и бесприютностью, взял однажды да отправился в Москву. Потом, кстати, никогда не мог толком объяснить, почему именно в Москву, если беспризорникам «полагалось» рваться в Ташкент – город хлебный. Скорее всего, просто чаще всего о ней слышал. Добрался. И тут на мальчугана ярко выраженной азиатской внешности да со всеми признаками пропутешествовавшего «зайцем», естественно, обратил внимание первый же встречный милиционер. Взял за руку, отвел куда следует. Так Серик оказался в одном из московских детских домов. Обзавелся друзьями, в совершенстве овладел русским языком, учился хорошо. И мечтал, как все его сверстники тех лет, не о богатстве, нет, о делах куда более достойных звания человека: путешествиях, небесной высоте, великих стройках. И еще о том, как однажды докажет стране, выведшей его в люди, что он достоин звания гражданина – ведь туча грядущей войны явственно маячила на горизонте.

И беда грянула. Их старшие братья приняли на себя первый удар врага, пришла очередь и призыву их года вступить в битву.

...Один, совсем один стоял он на перроне среди гомона, и никого не высматривал в толпе. Как вдруг к нему подошла совершенно незнакомая женщина, протянула ломоть хлеба и тихо сказала: "Вернись..."

Потом, в вагоне, он ошеломленно гадал, как могла простая русская женщина знать казахский обычай: матери хлебом благословляли сыновей в дальнюю и трудную дорогу? Воспоминание об этом случае он с благодарностью пронесет через всю жизнь. Будет рассказывать о нем на всех встречах с молодежью, самым дорогим назовет в последнем интервью: мама, хлеб, Родина – вот самые для всех народов понятия, превыше нет ничего. И крепче.

Уверен: только это родительское благословение и оберегло его в свинцовой вьюге боев. Ведь рядовой Смагулов был зачислен в роту автоматчиков. Первые такие подразделения формировались преимущественно из детдомовцев – привыкших стеной стоять друг за друга, парней отчаянной храбрости. Им поручались самые опасные участки фронта, они, не дрогнув, шли в самое пекло. Достаточно сказать: "Участник Сталинградской битвы", – и все, других слов не надо. Здесь Серик получил свои первые награды: медали "За отвагу" и "За оборону Сталинграда" – единственный выживший из 70 автоматчиков ­124-й особой стрелковой дивизии. И тяжелое ранение. Потом госпиталь, возвращение и дорога на запад через города и села России, Белоруссии, Польши.

9 мая 1945 года встретил на немецкой земле. Но и тогда война закончилась не для всех, впереди у него были марши по Монголии, Китаю, бои с Квантунской армией. Тут и произошел эпизод, означавший для Смагулова личный переход к мирной жизни. Настал наконец день, когда солнце перестало служить прикрытием для захода в атаку, а просто грело. Все, сопротивление противника сломлено, на передовой воцарилась тишина. Они стояли в полный рост, не опасаясь шальной пули – прокаленный огнем и пропитанный порохом Серик и свежеиспеченный лейтенант, только что прибывший в часть и по незнанию фронтовых будней по-детски досадовавший, что ему не удалось повоевать. И тут вблизи появляется молоденький японский солдат, явно шедший сдаваться. Пока он не успел поднять руки, лейтенант схватил автомат, прицелился – но Серик решительно пригнул ствол к земле: "Все. Довольно".

...Право, давая тому солдатику хлеб в дорогу, мать так истово прошептала "Вернись", что ее голос достиг Небес.

И в Москву Серик Сейтказинович Смагулов таки вернулся. Убеленный сединами, с целой "кольчугой" наград полковник милиции в отставке был в числе казахстанцев, принимавших участие в параде на Красной площади в честь 60-летия Победы. Тогда казалось, будто годы над ним не властны, среди ветеранов он до конца выделялся живостью характера и движений. Собрались люди, раздались звуки вальса, глядь – он в неизменном голубом берете уже кружит с дамой, да с чисто офицерской лихостью. Не многие знали, что всякий танец для него не просто удовольствие, но и знак еще одной победы – над недугом. Было: скрутила болезнь, обезножел, врачи только руками разводили – увы, мол, смирись с инвалидностью. А он не смирился. Выбрал, рассказывал, пригорок повыше да покруче и каждый день всходил на него... потом взбегал. И вернулся в строй. Между прочим, слава первого танцора на селе немало помогла ему в установлении контактов и доверительных отношений с населением, когда работал участковым инспектором – большую часть службы то есть.

...Теперь он ушел туда, откуда не возвращаются. Ушел в весеннюю пору, когда плывут над землей стаи белых журавлей. Проплыла и над североказахстанской степью такая... плотная, почитай, без просветов в строю.

Автор: Валерий МЕРЦАЛОВ,

Северо-Казахстанская область

Мерцалов В. И он вернулся // Казахстанская правда. - 2015. - 21 апреля