Родился в 1950 году в Петропавловске. С 17 лет - в профессиональной журналистике. Член Союза писателей. Автор нескольких сборников повестей и рассказов. Его книга "Сны золотые. Исповеди наркоманов" выдержала 18 изданий. В 2005-2006 годах вышла книга "Ложь и правда русской истории", в 2008 году - "Призраки истории", в 2009 - "Александр Невский - спаситель Русской земли". Известен как публицист. Регулярно печатается в "Литературной газете", "Журналисте", "Панораме" (Лос-Анджелес), "Русском базаре" (Нью-Йорк), "Чайке" (Балтимор). Живет в Москве.

Узнав, что я, шестнадцатилетний, что-то там пишу, Володя Шестериков взял надо мной шефство. Оно было странным, если посмотреть со стороны. И Володя был тот еще педагог!

Когда один из сотрудников тогдашнего "Ленинского знамени" попытался пристроить меня к деланию заметок по каким-то заданиям, Володя пренебрежительно махнул рукой: "Брось ерундой заниматься, тебе надо прозу писать". Вроде бы пренебрежительно относился к газетчине? Хотя сам всю жизнь провел в журналистике.

А через год он же недрогнувшей рукой отправил меня, семнадцатилетнего, в только что созданный Возвышенский район, в только что созданную районную газету. Это была другая жизнь. Да, конечно, суровая. Мы даже не в райцентре располагались, а на полустанке узкоколейной железной дороги, на совхозном отделении. Типография - в заброшенном сарае, редакция и жилье - в заброшенных щитовых домах времен освоения целины. К утру вода в ведрах и чайниках промерзала до дна даже в помещении.

Но суровость быта - пустяк для семнадцатилетнего человека. В той жизни была некая изначальность во всем. Вообще, человек, работая в районке, если не узнаёт, не постигает, то хотя бы соприкасается с некими первоосновами труда, жизни, общаясь со свинарками, доярками, землепашцами, бывая на полях и фермах.

К тому же вокруг - изначальная степь. Как писал в годы освоения целины наш общий друг Георгий Шамов:

Степь без края, солончаки,
Небосвод пропылился весь.
Если родина есть у тоски,
То, наверное, где-то здесь.

Георгий был приезжий человек, из Казани. Степь его потрясла. Но в стихах хоть и говорится о тоске, а прочитывается другое - изначальность, первозданность. По-другому сказала о том же мама парторга Ждановского совхоза Аслана Нехая, приехав к нему в гости из их родного Краснодара: "Аслан, как ты живешь здесь? Здесь же только Земля и Небо!".

Степь, которую я тоже увидел впервые, и небо, открытое заново, были неким первозданным местом действия. И люди, которые здесь жили и работали, тоже были изначальными. Они здесь создавали другую жизнь.

Я имел честь быть знакомым с основателями Молодогвардейского и Ждановского совхозов Георгием Фатеевичем Поротиковым и Марком Павловичем Николенко, с их младшими товарищами, приехавшими сюда восемнадцатилетними комсомольцами - Асланом Нехаем и Юрием Грачевым, с механизаторами Андреем Шайбелем и Николаем Швентажицких и многими другими, такими же. Это не люди - это кремни, утесы. Земля на них держится - пусть это и избитое выражение, но лучше не скажешь.

Конечно, любой может возразить: мол, не будь Возвышении, была бы у тебя другая дорога, другая биография, только и всего. Но мне-то другой дороги не надо, кроме той, на которую повернул меня тогда Володя Шестериков. Я счастлив, что была и есть в моей жизни Возвышенка.

Обычно старшие, исходя из своего горького опыта, учат младших не вы-совываться, блюсти все правила. А Володя (повторю: он был тот еще педагог!) говорил: "Не обращай внимания на мелочи, у тебя в жизни есть другое дело." Оно конечно... Но у людей благополучных колея с детства накатана и мелочи незаметны, не цепляются как репейники. А вот безалаберных и беспутных, не соблюдающих правила, мелочи жизни могут довести до полного изнеможения и в конце концов победить, и останутся на поле жизни одни репейники.

Кто знает, не будь настроя Володи Шестерикова, добили бы меня неурядицы.

В конце семидесятых годов прозаик Вячеслав Шугаев напечатал в "Известиях" статью, употребив выражение "областной писатель". Я резко отозвался о ней в "Литературной России": мол, не бывает "областных" писателей, литература не делится на метрополии и провинции, по административному устройству и прописке. И так далее. Сейчас, по прошествии многих лет, каюсь перед памятью Славы, понимаю, какие глупости написал. По-пацаньи ухватился за неудачное выражение и понес, в азарте самовыражения, не вдумавшись в суть. А Слава Шугаев имел в виду писателей, живущих в областных городах, говорил о их роли и значении в тамошней жизни.

Мы все понимаем, что это такое, на примере Володи Шестерикова. Как менялся Петропавловск! Какие бури над ним проносились! Какие идеи, поветрия, начальственные, идеологические, экономические и прочие кумиры возникали и исчезали!

Но все знали и видели, что в Петропавловске есть некая постоянная величина - Шестериков. Он одним своим присутствием излучал и распространял в городе умиротворяющий свет. Он был свет города.

Володя, несмотря на внешнюю суетность обычной жизни, не обращал внимания на мелочи и всегда занимался главным - поэзией. И писал о главном - о любви, то есть о Нине, жене, которой до семидесяти лет посвящал стихи. И еще он завещал нам в одном из последних стихотворений жить и писать так, "чтоб светилась душа".

Баймухамедов С. Свет города // Провинция. – 2010. - №3. – С.16-17